Пора противопоставить прибалтийскому реваншизму что-то новое

Прочитав в сети сообщения о возможном возобновлении весной текущего года работы российско-латвийской комиссии историков, я испытал чувство “дежавю”: сколько дискуссий с прибалтами по вопросам истории пришлось провести в период работы в Латвии в 1997—2000 годах и потом в качестве куратора прибалтийского направления в МИДе!

Из рижской практики вспомнилось участие в одной из первых встреч российских и латвийских историков. В ней участвовали Александр Чубарьян. являвшийся тогда директором Института всеобщей истории РАН, и тогда будущая, а теперь уже бывшая президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга. Речь зашла о том, как может быть назван ключевой раздел планировавшегося совместного исторического труда по предвоенному периоду. Латвийская сторона предложила название: “Документы, подтверждающие советскую оккупацию Латвии”. Российская сторона обоснованно предложила дать научное название: “Документы 1939—1940 годов”. Оказалось, однако, что латвийские историки с этим согласиться не могут, так как строят свою работу, как они подчеркнули, в соответствии с декларацией сейма Латвии “об оккупации”.

Тогда мы думали, что это какое-то наваждение, ведь для нас “руководящая и направляющая роль партии” в исторической науке давно ушла в прошлое. Мы рассчитывали, что научные аргументы, исторические факты, просто профессиональное чувство возьмут верх. Ничего подобного не случилось. Наоборот, в последующие годы Запад в целом и прибалты как авангард его русофобской политики лишь усилили использование истории в качестве идеологического и прикладного политического инструмента на российском направлении. Тогда же Вильнюс, Рига и Таллин приступили к экспорту своих методик применения “исторического оружия” в другие страны на пространстве бывшего СССР, прежде всего на Украину.

Обо всём этом написано немало: и об издании учебников и исторических монографий, искажающих историю, особенно историю XX века; и об используемой с целью подстегнуть русофобию практике различного рода символических акций типа уничтожения памятников и создания “музеев оккупации”; и о попытках выдвижения к России исков по возмещению ущерба за якобы имевшую место “оккупацию”… На всё это выделяются большие средства, к этому привлекаются серьезные политические, организационные и кадровые ресурсы. Искаженные исторические версии служат также внутриполитическим задачам, формированию национального менталитета в жестко заданной антироссийской парадигме.

Что же этой реваншистской исторической агрессии противопоставляет Россия? После непростительно долгой раскачки ситуация в области защиты нашей исторической памяти начинает меняться к лучшему. В последние годы появились новые фонды и исследовательские центры, которые занимаются политически актуальными историческими исследованиями и способны противостоять смысловым диверсиям; созданы соответствующие интернет-порталы и периодические издания. Но почти всё это — структуры общественные, получаемая ими поддержка от государства всё ещё очень слаба и не может сравниться с той, которую получают исторические оппоненты России за рубежом.

Главная же наша слабость в современном историко-политическом противостоянии Западу заключается в том, что, устранившись из области защиты отечественного исторического наследия в 1990-е, государство до сих пор в должной степени на это поприще так и не вернулось, так и продолжает оставаться на сформулированной в начале 2000-х позиции “давайте оставим историю историкам”.

Для меня вопрос о том, имеет ли право государство занимать такую позицию в отношениях со странами, в которых попрание русской истории и оскорбление национальных чувств русского и других населяющих нашу страну народов возведено в ранг государственной политики. — вопрос риторический. Создание же совместных комиссий историков не только ничего не меняет для нас в лучшую сторону, но лишь осложняет положение.

Понятное дело, что когда речь действительно идет о представителях науки. их новых исследованиях и трактовках, совместная работа над достижением более полного видения исторических фактов и процессов полезна. И, надо сказать, в прибалтийских странах, а также в Центральной и Восточной Европе в последнее время заметно проявляет себя группа ответственных историков, которых можно назвать “антиревизионистами”. С ними нужно работать, нужно переводить их исследования, предлагать их нашей читающей публике. Но в официальные совместные комиссии историков эти люди точно не попадут; там мы, если будем продолжать эту практику, будем и далее иметь дело с “историками” совершенно другого свойства.